ENG
Премьер-министр России Михаил Мишустин раскритиковал Минсельхоз, Минпромторг, Минэкономразвития и ФАС за то, что ведомства допустили рост цен на базовые продукты. Накануне в ходе совещания по экономическим вопросам недовольство увеличением стоимости масла, молока, сахара, муки и хлебобулочных изделий высказал президент России Владимир Путин. Правительство начало обсуждение возможностей ограничения цен на некоторые продукты, в числе перечисленных инструментов — введение экспортной пошлины на подсолнечное масло. Генпрокуратура начала проверку.
Сегодня наша страна живет по законам рыночной экономики, у которой есть два крайних полюса. Первый — тотальный дефицит, второй — перепроизводство. И для всех участников рынка перекос в одну из сторон неминуемо приводит к лихорадке отрасли, от которой страдают отдельные участники цепочки по созданию продукции: от производителей сырья до тех, кто реализует готовый товар в магазине. Если хоть один участник процесса перестает зарабатывать, возникают колебания рынка, которые очень сложно гасить. Сегодня именно такая ситуация, причем, к сожалению, не только в пищевке.
Первым негативным кейсом 2020-го, по моему мнению, можно считать ситуацию на рынке фармацевтической продукции. В разгар пандемии Минздрав инициировал закон о регулировании стоимости лекарств. Результат не заставил себя ждать: многих позиций в аптеках не оказалось. Одна из возможных причин — нарушение той самой цепочки ценообразования: аптекам предлагалось купить препараты многим дороже, нежели они могли их реализовать. Отчасти ручное управление помогло решить ситуацию, но в регионах элементарных антибиотиков нет до сих пор.
Второй кейс антирейтинга — зерновые. С началом первой волны ограничений, к примеру, в России началась «гречневая лихорадка»: крупа пропала с прилавков магазинов. Все дело в том, что в пандемию страна ушла в онлайн и все участники рынка оказались в едином информационном поле. В одном регионе заговорили о прошлогоднем неурожае из-за частичной засухи и заморозков, все поставщики ринулись за дополнительной прибылью, пока на рынок не поступила крупа урожая этого года. В свою очередь, опасаясь дальнейшего роста цен и дефицита, покупатели стали активно скупать гречку. И снова пришлось прибегнуть к ручной корректировке: перераспределению, взятию под контроль производственных цепочек. Продовольственного дефицита удалось избежать, полки товарами были обеспечены. Но был ли дефицит на самом деле? Нет. Однако волна прошла, а рынок отреагировал.
Посмотрите на динамику цен на пшеницу — скачок конвульсивный. Почему? Конечно, урожай в 2020-м оказался чуть меньше, чем в прошлом году, но не настолько ж критично. Да и в 2019-м были сформированы такие запасы, что, по оценкам некоторых экспертов, можно было год ее вообще не сеять. Хозяйства тогда буквально стонали, говоря, что ничего на ней не зарабатывают. Но сегодня тонна поднялась в стоимости больше чем в два раза. Причина — в несвоевременности и жесткости мер регулирования. То есть сначала мы долго думали, чуть было не дождавшись банкротств сельхозпроизводителей, потом, увидев, что доллар растет, экстренно экспортировали излишки. А сейчас удивляемся, что пшеница так же быстро подорожала, «подтянув за собой в облака» стоимость, к примеру, говядины. Также мы спрашиваем, почему в течение уже двух последних месяцев растет стоимость молока, каждый день: то на 50 копеек, то на рубль. По логике вещей, дальше будем поражаться, что заводы поднимут цены на продукцию.
В конечном итоге после того, как товар на полках подорожает до критических отметок, его станут покупать меньше. С падением спроса и предприятия перестанут закупать продукцию у сельхозпроизводителя в больших объемах. Так тоже уже было: в 2018-м. Наращивание объемов производства молока шло несколько лет подряд, при этом оно скакало в цене, спрос падал и образовался дикий профицит. Дошло до того, что молоко фермерам в буквальном смысле приходилось выливать на поля. Его никто не брал. Нас начали вызывать в разные ведомства, спрашивать: почему вы выкручиваете руки производителям, не берете молоко, а если берете — не даете нормальную цену.
Но это ж не так. Кризис не происходит в один момент. Все дело в том, что цену на молоко можно повысить, что называется, сегодня на сегодня, и так же опустить, а вот производители товаров на то, чтобы скорректировать ценообразование, тратят несколько месяцев. Рано или поздно возникает перекос. После 2018 года на проблему обратили внимание. Провели консультации, рынок стабилизировался. Прошло два года, и мы заходим на очередной круг. Кореновский молочно-консервный комбинат, к примеру, цены на продукцию пока не поднимал. Терпим. Налаживаем долгосрочные связи с поставщиками, стараемся держать баланс и избегать судорожной динамики «пол — потолок». Эта мини-модель показательна и ее можно транслировать на всю страну.
Она показывает, что ведомствам всех уровней надо заниматься не «тушением вечных пожаров» из-под палки, когда уже президент на совещании задался вопросом ценообразования, а плановой экономикой — пошагово, без резких движений. Внутри министерств должны быть специалисты, которые ежедневно анализируют ситуацию в отрасли, просчитывают риски, думают наперед. Раньше, по крайней мере по Краснодарскому краю, работала система, которая отслеживала цепочку маржинальности сельхозпроизводителя, переработчика и торговой сети. Специалисты не жестко, рекомендательно на совещаниях говорили коллегам, у которых шел перекос: давайте будем жить на какой-то адекватной норме рентабельности. Стратегически работать на прогнозах — вот чем в действительности необходимо заниматься. А поднимать пошлины, запрещать поднимать цены, как пытаются сделать сегодня, разумеется, проще, но отдача будет тяжелее.
В конце концов, у всех ведомств есть для реальной работы полный инструментарий — это наши бесконечные отчеты. Мы же по уши в бумагах, постоянно сдаем данные и по ценообразованию, и по объемам переработки, и по прибыли, и по количеству людей, и по прогнозам по налогам. Бумаги пишем и в Минсельхозразвития, и в Минэкономразвития, и в администрацию. Их-то и необходимо оперативно и досконально изучать, менять акценты внимания.
Особняком во всей этой истории стоит сахар. Потому что сахарное производство который год демонстрирует рекордные урожаи. На запасах, которые сформированы сегодня, можно еще не один год прожить. А почему поднялась на него цена, спросите тогда вы? Отвечу: просто потому что производители подняли цены. ФАС публиковал уже материал, что нашел доказательство картельного сговора. Иного разумного объяснения нет. Справедливости ради, необходимо сказать, что предыдущая стоимость действительно была заниженной. Если б ведомства более скрупулёзно и оперативно вели анализ себестоимости производства, хранения и доставки, они могли б вмешаться чуть раньше. Собрать производителей и предложить рекомендованную цену, как это происходит, к примеру, с акцизными товарами. И недобросовестным участникам рынка было бы уже сложно навариться. В этом кейсе тоже есть частичное решение проблемы.
Ну и те товары, которых профицит, который внутренний рынок не съест, конечно, нужно вывозить из страны. Вот тут помогут и инструменты открытий экспортных окон, и регулирование пошлин, и консультирование производителей. Но все это возможно только при условии, что динамика и калькуляция процессов будет видна онлайн. В противном случае мы так и будем продолжать двигаться на заторах и прорывах, всех будет колбасить. Очень странно, что обо всем об этом должен напоминать президент.
Игорь Московцев посчитал, что для его предприятия цены на сырье поднялись следующим образом:
• Молоко-сырье — 17%
• Сахар — 91%
• Сухая молочная сыворотка — 22%
• Сухое обезжиренное молоко — 12%
• Полимерная упаковка — от 7% до 15%
• Логистика — 10%
• Энергоносители — 3–4%
