ENG
Крауч К. Победит ли гиг-экономика? Пер. с англ. под науч. ред. С. Щукиной. М.: Издательский дом НИУ ВШЭ, 2020.
Uber как проблема
Недавно переведенная на русский язык книга известного английского социолога Колина Крауча «Победит ли гиг-экономика?» посвящена одной из самых важных проблем современного рынка труда и, до известной степени, вообще всей экономики, а именно: постепенному превращению трудовых отношений компаний с сотрудниками в формально равноправные, деловые и гражданско-правовые отношения с самозанятыми лицами.
Лучшим примером этого явления являются платформы для вызова такси, подобные Uber, которые формально не являются работодателями для многочисленных таксистов, а только позволяют установить связь между водителем и пассажиром.
Однако при всем том платформы могут по отношению к своим работникам, таким как таксисты или, скажем, курьеры в службах доставки, осуществлять самый строгий контроль, касающийся и тарифов за услуги, и времени работы, и порядка оказания услуг; могут даже в некоторых случаях штрафовать за невыполнение нормы.
Однако поскольку формально таксист или курьер не является сотрудником платформы, он представляет собой что-то вроде микропредпринимателя, то платформа не несет по отношению к нему никаких обязательств, на него не распространяются блага трудового законодательства в части отпуска, ограничения продолжительности рабочего дня, социального страхования, обязанности заранее предупреждать об увольнении — короче говоря, всего того, чего профсоюзы, социал-демократические партии и другие защитники интересов трудящихся успешно добивались всю вторую половину ХХ века.
Что положено артисту…
Слово «гиг», которое в англоязычном мире используется для описания этого явления, по словам Крауча, пришло из мира поп-музыки: «гигом» там называется однократный ангажемент какого-то артиста залом или иной площадкой для выступлений; после однократного концерта площадка и артист больше не имеют друг перед другом никаких обязательств.
Но то, что вполне приемлемо для певцов, сегодня переносится на большие категории работников, причем работников очень разных: с одной стороны мы видим высококвалифицированных программистов и архитекторов, которых привлекают для выполнения отдельных проектов, с другой — знаменитый прекариат, то есть людей, вынужденно работающих на временных работах (после кризиса 2008 года их число резко увеличилось). При этом мы видим могучую юридическую трансформацию — когда, как в случае с таксистами, трудовые договоры приобретают форму гражданско-правовых.
Сколько всего людей в западной экономике работает на подобных условиях, неизвестно, но в докладе McKinsey от 2016 года утверждается, что в Европе и США на них приходится от 20% до 30% совокупной рабочей силы, хотя сам Крауч считает эти оценки завышенными.
Существует мнение — крайне неодобряемое автором книги, — что именно такая форма занятости будет доминировать в будущем, поскольку современная экономика становится все более быстроменяющейся, на место тянущихся многие годы производственных программ и однообразных форм деятельности приходят короткоживущие проекты; соответственно, бизнес нуждается в том, чтобы быстро нанимать работников, когда начинает проект, и быстро и без издержек от них избавляться, когда проект заканчивается. Однако параллельно этому были открыты новые юридические формы, которые позволяют бизнесу уклоняться от своих обязательств.
Законы испортились
Трудовое законодательство, защищающее права наемных работников и предполагающее для них различные социальные льготы, в развитых странах стало формироваться прежде всего после Второй мировой войны — вместе с государством всеобщего благоденствия и, по мнению, Крауча своего оптимального для трудящихся вида достигло к началу 1970-х годов. В 1990-х же годах весьма неодобряемые Краучем неолибералы начали реформы трудового законодательства, руководствуясь лозунгом «гибкости», однако эта гибкость была выгодна скорее бизнесу, чем трудящимся. Конечно, стоит заметить, что дело было не в одних неолибералах: просто темпы роста экономик начали снижаться, а государства перестали располагать средствами, чтобы выполнять все ранее взятые на себя социальные обязательства.
Колин Крауч приводит сводные данные, как ухудшалось трудовое законодательство между второй половиной 90-х и второй половиной 2010-х годов: защита труда ухудшилась (читай: удешевилась для государства и бизнеса) практически во всех развитых странах (включая Восточную Европу), хотя это касается не всех аспектов, например: за это время были введены многие нормы, которые противостояли трудовой дискриминации женщин и меньшинств. Тем не менее сейчас на рынке труда развитых стран наблюдается так называемый трудовой дуализм — то есть когда, с одной стороны, есть защищенные законом и профсоюзами обычные наемные работники, представители так называемой «стандартной занятости», и, с другой стороны, масса временных или не временных, но формально самозанятых работников, находящихся вне этих контуров защиты и имеющих взамен только «гибкость».
Датский вариант
Нельзя сказать, чтобы государства не видели проблемы. Так, в 1996 году в английском законодательстве было введено понятие worker, промежуточное между «наемным работником» и «самозанятым»: носители этого статуса получали некоторые, но не все, права наемных работников. В 2015 году уполномоченный по труду штата Калифорния, разбирая конфликт между водителями и Uber, счел, что платформу можно считать работодателем, поскольку она контролировала поведение водителей на рабочем месте — это решение было поддержано потом многими специалистами как пример общего подхода к проблеме. Любопытно, что после этого решения калифорнийского уполномоченного Uber пошел на досудебную сделку с водителями, но поставил условие, чтобы они продолжали считаться самозанятыми.
По мнению Колина Крауча, наилучший ответ на вызовы времени был найден — что неудивительно — в законодательстве стран Северной Европы, в особенности Дании, который, собственно говоря, заключается в том, что трудящиеся — вне зависимости от того, считаются ли они самозанятыми или нет — получают от государства ряд социальных благ, в частности право на обучение и переобучение, а также пособия по уходу за детьми.
Платить за всех
Что касается самого Колина Крауча, предлагаемая им программа социальных реформ опирается прежде всего на то, что законодательство должно признать широкое определение трудящихся, не привязанное к формальностям вроде наличия трудового договора. Соответственно, вместо понятия «работодатель» должно возникнуть более широкое понятие «пользователь труда» (user of labour): все организации, признанные «пользователями труда», должны производить выплаты в фонды социального страхования вне зависимости от того, какой юридической природой обладают договоренности с исполнителями. Льготы по социальному страхованию призваны стимулировать добровольное взятие корпорациями на себя обязательств по отношению к исполнителям. При этом профсоюзы должны быть вовлечены в процесс защиты прав трудящихся вообще, а не только своих членов.
Нет никаких сомнений, что книга Крауча является предвестником затяжной борьбы, которая будет происходить во многих странах еще многие годы и ставка в которой будет сделана на увеличение издержек бизнеса.
Хочется отметить, что в целом положение трудящихся зависит не от их правового статуса, а от соотношения спроса и предложения на рынке труда и общих темпов развития экономики. Государство не может радикально улучшить положение труженика там и тогда, где и когда этого не может позволить экономическая конъюнктура.
Однако представляется, что предложения Колина Крауча справедливы и полезны по крайней мере в той части, где речь идет о защите наименее оплачиваемых, наиболее дискриминированных категорий трудящихся, в частности мигрантов.
Автор: Константин Фрумкин
