ENG
Интервью, Это интересно

Артемий Троицкий: Музыкальный бизнес не живет, а выживает

Еще в советское время, работая в Институте истории искусств, он писал диссертацию по социологии популярной музыки, имея диплом математика-экономиста. Но его академическому образованию перпендикулярна без преувеличения вся его кипучая карьера. Став, по сути, первым в стране рок-журналистом и рок-критиком, он постоянно расширял свой творческий диапазон: сам выходил на сцену как гитарист группы «Звуки Му», продюсировал ещё только зажигавшихся звёзд и многочисленные фестивали, вёл мастер-классы по музыкальной журналистике на журфаке МГУ, снимался в кино, в том числе становясь, например, центральной фигурой документального фильма «Критик», показанного в 2018 году в рамках московского Beat Film Festival. О взаимопроникновении творчества и коммерции в музыке и о многом другом «Инвест-Форсайт» беседует с Артемием Троицким. 

От нуля до миллиардов

— Артемий Кивович, если сравнить прошлый век и последние два десятилетия, как развивалась экономика популярной музыки? 

— На протяжении всего ХХ века экономика популярной (да, в общем-то, и классической) музыки росла неуклонно; она поднялась практически с нулевых отметок до многомиллиардных показателей. Обусловлено это в первую очередь появлением индустрии звукозаписи. Можно сказать, до этого популярной музыки как таковой просто не было, потому что она не могла быть тиражирована, а музыканты выступали «живьём» на концертах и никак иначе. Первые носители были изобретены Томасом Эдисоном, затем усовершенствованы Александром Беллом ещё в конце девятнадцатого века. Именно с этого периода началось активное тиражирование пластинок. Потом появлялись другие общеизвестные форматы — радио, телевидение; и поэтому как всякая история, связанная с тиражированием и продажами, этот процесс стал весьма и весьма прибыльным бизнесом. Основные игроки до начала прошлого века концентрировались в двух видах продажи музыки; первый, довольно экзотический, я бы сказал, представлял собой продажу билетов на концерты (речь об опере), которые никак не могли собирать миллионы зрителей из-за ограниченности вместимости концертных залов. Второй вид — продажа нотных записей. В среде аристократии, как мы знаем, было принято обязательно учить своих детей игре на фортепиано и других музыкальных инструментах, поэтому существовала небольшая промышленность, печатавшая нотную литературу (та продавалась тогда примерно в тех же объёмах, как и остальные книги).

В ХХ веке резко возрастает тиражирование аудиозаписей. Сами эти тиражи увеличиваются в геометрической прогрессии: от единицы и сотен штук — до десятков и сотен миллиардов. Игроками в музыкальном бизнесе выступали прежде всего фирмы звукозаписи (гигантские, такие как Sony, Universal Pictures, компания братьев Уорнер, и маленькие, названия которых сейчас уж вряд ли кто вспомнит). Вместе они представляли собой стержень музыкальной индустрии. Побочным явлением стал музыкальный паблишинг. Его олицетворяли люди, владевшие авторскими правами: они продавали музыку не на носителях, а права на неё. Это — бизнес, который вырос как раз из торговли нотами. И третий игрок — концертные организации: компании, которые занимались «живой» музыкой, гастролями и фестивалями.

Провайдеры музконтента весят неизмеримо больше самых крупных фирм грамзаписи 

— Что случилось с этой выстроенной системой?

— В одночасье распалась на наших с вами глазах — в начале ХХI века; развалил её интернет. Удар был нанесён как раз по ключевой части — торговле аудионосителями, которые в свою очередь сами постоянно эволюционировали: сначала это были виниловые пластинки, потом появились компакт-кассеты, их сменили компакт-диски. Носителей было много, они были разнообразны, их распространение шло в мире очень хорошо вплоть до 90-х годов. Затем в дело, как говорится, властно вмешалась Сеть; большое количество наших современников, прежде всего молодых и совсем юных, быстро решило: зачем тратить денег на покупку аудионосителя, можно же всё скачать. При наличии некоторых временных ресурсов и при умелом использовании современных IT-навыков всё это нетрудно делать бесплатно. Кто-то и теперь, уже после введения ряда мер по защите авторских прав, скачивает в iTunes за деньги, а «умные ребята» находят пути и способы, как получить желаемое, ничего при этом не платя. Разумеется, новая реальность нанесла огромный урон всей индустрии звукозаписи.

— «Пациент» на данный момент скорее жив, чем мёртв?

— Конечно, жив; но скорее не жив, а выживает. Полагаю, прибыли в этом секторе музыкального бизнеса упали на порядок, если не на порядки. Что касается торговли копирайтами и правами по music-publishing, она идёт вполне себе бодренько, тем более в настоящее время музиндустрия в значительной степени переориентировалась с актуальной музыки на ностальгическую. Если еще совсем недавно было модным и хорошо продаваемым находившееся, так сказать, «на гребне волны» (Элвис Пресли, «Битлз», Pink Floyd, позже — Майкл Джексон и т.д. ), то к сегодняшнему дню музыкальный рынок существенно переориентировался. Условно современные направления — тот же рэп, всяческие R'n'B — имеют успех у подростков, но «денежные слои» населения предпочитают слушать музыку своей молодости; а она датируется 60-70-80-ми годами. Отчасти — 90-ми. Иначе говоря, музыкальную индустрию в настоящее время в значительной степени можно оценить с определением «ретро». И, исходя из этого, музыкальные издатели чувствуют себя вполне неплохо: спрос на старую музыку велик как никогда. Это касается как концертных структур, так и «живых» артистов. То есть тут картина такая, я бы сказал, дарвиновская. Как только музыканты ощутили, что их прибыли от аудионосителей неуклонно иссякают, они снова расчехлили свои инструменты, сдули пыль с микрофонов, ринувшись — уже в новых условиях — в концертную деятельность, которая, замечу, в период подъёма интернета, в противовес продажам дисков, заметно оживилась. Многие певцы и инструменталисты, которым было уже давно наплевать на свою артистическую жизнь, свою исполнительскую форму, так как они в последнее время жили фактически как рантье, получая огромные прибыли («роялти») за свои старые заслуги, вынуждены были, почувствовав на собственной шее «руку голода», снова выйти на сцену. Поэтому неудивительно, что собрались, возродились многие известные по прежним годам рок-группы; выехали на гастроли многие «ветераны» популярной музыки. А им сейчас в среднем далеко за 60, а кому-то — и за 70. В общем, если говорить о капитализации компаний, то сейчас Spotify, iTunes и прочие провайдеры музыкального контента весят неизмеримо больше, чем самые крупные фирмы грамзаписи.

Музыка как раздражитель

— Ни для кого не секрет: до последнего времени сфера популярной музыки в России была сильно криминализована. Резонансными в обществе стали убийства продюсера группы «Комбинация» Александра Шишинина, певца Игоря Талькова, организатора гастролей звёзд мировой эстрады Шабтая Калмановича. На сегодняшний день бизнес вошел в цивилизованную стадию?

— Криминализованность сферы российского шоу-бизнеса в целом в 90-е годы объясняется прежде всего тем, что в нём начали вращаться — причем достаточно неожиданно — невероятные объёмы «шальных денег». Разумеется, подобное обстоятельство не могло не явиться питательной средой для всякого рода авантюристов, преступников, для людей, ведущих бизнес в России не по правилам, а по «понятиям». Поэтому случалось много эксцессов, разного рода «киданий» в отношении и бизнесменов, и продюсеров, и музыкантов. Криминализованность затрагивала и госструктуры — потому что тогда крупными игроками в шоу-бизнесе были крупнейшие телеканалы. Вся история с убийством Влада Листьева — а напомню, оно произошло в период, когда активными интересантами в коммерческой деятельности тогдашнего Первого канала были покойный Борис Березовский и ныне здравствующий сенатор Сергей Лисовский — также непосредственно связана с шоу-бизнесом, в том числе, по моим данным, с популярной музыкой.

Сейчас прибыли в этой сфере довольно просели. И это не российская, а мировая тенденция. Если ещё лет двадцать назад в США шоу-бизнес по уровню доходности стоял наравне с нефтяным бизнесом и торговлей оружием, сейчас он свалился в гораздо более низкую лигу. В РФ произошло примерно то же самое: звукозапись сейчас вообще влачит крайне жалкое существование — она превратилась в нишевую индустрию, обслуживающую коллекционеров. Аналогично концертный сектор не может похвастаться прежними, докризисными результатами — не в последнюю очередь из-за резкого падения потребительского спроса. Шоу-бизнес перестал быть лакомым куском для криминального элемента. Во всяком случае, мы всё же намного реже стали слышать об инцидентах — зачастую, как это было недавно, с печальными исходами.

— Коллизии с рэперами, о чём в прессе и даже на уровне парламента не утихала дискуссия весь 2018 год. Вы в этих конфликтах усматриваете только повышенную активность людей в погонах? Или причиной стала конкуренция со стороны тех, кто также концертирует, но склонен более пристально заглядывать в чужие карманы?

— На мой взгляд, гонения на рэперов с запретами их выступлений носят в первую очередь политический и идеологический, а не коммерческий характер. Повторяется классическая схема: старшее поколение категорически не понимает и не принимает эстетические вкусы молодёжи, особенно тех, кто слушает рэп или радикальные рок-группы — в стиле панк, пост-панк и т.д. Для артистов, работающих в этих направлениях, мат — как и скрытая или явная антигосударственность — является нормой жизни. И когда какие-то старые милиционеры или чиновники Министерства культуры начинают цитировать современные рэп- или рок-тексты, где фигурирует обсценная лексика или присутствует очевидное неуважение к нынешним государственным инстанциям, естественно, их это бесит. Их незамедлительная реакция — запретить. Так что подоплёка «эпической битвы» всякого рода охранителей с рэпером Хаски или рок-группой «Ай Спик» лежит вовсе не в экономической плоскости, поскольку доходы той же певицы Монеточки всё равно несопоставимы с суммами нашего музыкального истеблишмента, Филиппа Киркорова, к примеру.

О фестивалях и букинг-агентстве 

— Вы известны не столько как эксперт, «сторонний наблюдатель процесса», а больше как его инициатор и небесстрастный модератор — начиная с того момента, когда ещё в начале 70-х годов вели дискотеки в главном корпусе МГУ. Потом было множество проектов, в том числе на телевидении — «Программа А», «Культтовары», «Кафе Обломов», «Джаз-тайм» и другие. Сейчас музыкальное продюсерство для вас — только строка в биографии? 

— Всему свое время. Я был молод, у меня было много сил и азарта, ситуация вокруг меня в ту пору была абсолютно ясной. Да, я сам был рокером; поддерживал подпольный (а потом уже и вышедший из подполья) советский рок. И принимал довольно активное участие в карьере многих известнейших музыкантов, устраивая самые первые концерты «Кино», «Аквариума», «Звуков Му», «Браво». В принципе, то, что я для них делал, обычно делают продюсеры. Но тут есть одно существенное отличие: с моей стороны это было совершенно бескорыстно. И никак не увязывалось с какими-либо признаками ведения бизнеса. А на ТВ все первые эфиры гремевших тогда групп, да, были сделаны с моей хитрой подачи; я задружился с влиятельными телевизионными ребятами, благодаря этим связям немало из музыкальной «крамолы» удалось продвинуть на экран. Сейчас я этим не занимаюсь — по той простой причине, что этим должны заниматься другие: люди, кому 20-25-30 лет. А музыканты, которым я помогал, либо на том свете, как Цой, Майк Науменко или Башлачёв, либо относятся к той категории, у которой, в общем-то, всё в порядке: те же Юрий Шевчук или Борис Гребенщиков, им сейчас мои услуги будут совершенно ни к чему… Есть, правда, более молодые артисты, которым я и теперь помогаю — это Вася Обломов и не слишком пока известные, близкие мне по духу рок-группы. Но это больше символическая помощь, знак внимания. У меня на радио «Свобода» есть еженедельная авторская передача, которая так и называется — «Музыка на свободе». В ней звучит не только рок, но и, например, этническая музыка.

— Вы с продюсером Ириной Щербаковой несколько лет назад организовали букинг-агентство. Можете подробнее рассказать об этом? 

— Да, было у нас такое агентство Caviar Lounge; почти десять лет оно работало, за этот срок мы сумели привезти на выступления в Россию сотни иностранных артистов. Работали мы в рамках этого букинга только с иностранцами — разумеется, с теми, кто нам был интересен. Хотя концерты не являлись коммерческими, они практически все были спонсированы. Но нашему букинг-проекту уготована была следующая развязка: в качестве спонсоров наших концертов выступали почти исключительно табачные и алкогольные компании, например «Честерфилд», «Мартини», а постановлением наших законодателей реклама табака и алкоголя как раз в то время (в 2009 году) была запрещена. После того как мы лишились возможности получать средства от спонсоров, мы решили, что терять свои собственные деньги на гастролях — чересчур тяжёлая ноша. Так что всю работу по букингу были вынуждены прекратить.

Если же концептуально смотреть на предмет нашего разговора, то как категории музыка и бизнес, музыка и деньги, музыка и экономика (не исключаю, конечно, что могут быть и противоположные точки зрения) не очень хорошо сочетаются. По крайней мере, качество музыки не измеряется денежным эквивалентом, успехом в бизнесе. В этом смысле история нашей страны последних десятилетий — тому наглядный пример. Ни песни Владимира Высоцкого и Александра Галича, ни подпольное музыкальное творчество «Машины времени» или «ДДТ» сами по себе не имели никакого отношения к деньгам или инвестициям. Это был чисто подпольный, альтернативный феномен, никак не соприкасающийся с зарабатыванием денег. Другой вопрос: должны быть профессионалы, которые способны таких талантливых людей грамотно продвигать в масс-медиа.

Беседовал Алексей Голяков 

Подписывайтесь на канал «Инвест-Форсайта» в «Яндекс.Дзене»
Загрузка...
Предыдущая статьяСледующая статья