ENG
Резкий рост мировых цен на нефть, спровоцированный эскалацией конфликта на Ближнем Востоке, позволил властям отложить пересмотр бюджетного правила.
Россия предупреждала: дестабилизация Ближнего Востока неизбежно ударит по глобальной энергетике. Именно так и случилось, отмечает предприниматель, управляющий фондом и основатель финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев.
Ормузский пролив, через который проходит около 20% мировой торговли нефтью, фактически оказался заблокирован — Bloomberg оценил выпавшие мощности стран Персидского залива почти в 14 млн баррелей в сутки. Мировой рынок немедленно переключился на продавцов вне зоны конфликта. Российская нефть оказалась в числе первых альтернатив: индийские НПЗ забронировали не менее 30 млн баррелей российской нефти — и это на фоне ожиданий, что наш экспорт в Индию будет планомерно снижаться, подчеркивает эксперт.
Геополитический итог пока выглядит так: российский сорт Urals впервые за долгое время торговался с премией к эталону, а каждые дополнительные 10 долларов к цене барреля приносят в бюджет от 1,1 до 1,2 млрд долларов в месяц. К концу марта — в начале апреля российская казна может дополнительно получить порядка 5 млрд долларов.
«Но дело не только в нефти, — отмечает Денис Астафьев. — Закрытие пролива выбило с рынка алюминий Персидского залива — цены на Лондонской бирже металлов достигли четырёхлетнего максимума в районе 3340 долларов за тонну. Для “РУСАЛа” это прямая выгода. Вырос и спрос на российские удобрения».
По его мнению, Россия в этой ситуации не просто выигрывает на ценах — она укрепляет позиции долгосрочного надёжного поставщика для Азии. Именно сейчас закладываются новые контрактные отношения, логистические цепочки, доверие покупателей. Те, кто воспринимает происходящее как временный бонус, упускают главное: мировая энергетическая карта перекраивается, и у России есть все основания занять на ней более выгодное место, чем было до кризиса.
