ENG
Первый зампред ВТБ Дмитрий Пьянов предложил заменить механизм плавающего валютного курса рубля. По его мнению, в новых макроэкономических реалиях альтернативой мог бы стать плавающий валютный коридор, сообщает РБК.
Такое мнение топ-менеджер высказал в комментарии к написанной им пьесе «Инфляция, или Сон в зимнюю ночь», где для изменения курса рубля используется метафора «безумные качели».
Введение плавающего валютного коридора вместо нынешней модели свободно плавающего курса касается механизма, при котором Центральный банк устанавливает верхнюю и нижнюю границы колебаний рубля и при необходимости проводит валютные интервенции, чтобы курс не выходил за эти пределы. Это не жёсткая фиксация, а управляемое плавание в заданном фарватере. Россия уже работала по такой схеме до 2014 года, когда ширина коридора составляла 7–9 рублей, и регулятор активно участвовал в стабилизации курса через интервенции, поясняет ведущий аналитик Amarkets Игорь Расторгуев.
В июне 2024 года санкции против Мосбиржи вынудили перевести валютные операции во внебиржевой сегмент. Его доля выросла с 49% до 70%, что привело к росту волатильности и фрагментации рынка. Бизнес столкнулся с тем, что официальный курс ЦБ, рассчитываемый по данным межбанковских операций, не всегда отражает реальную картину, подчеркивает эксперт. Спред между биржевым и внебиржевым курсами юаня в августе достигал 40–50 копеек против обычных нескольких копеек, а расхождение с международным рынком доходило до 10%. На фоне того, что на Китай сегодня приходится 33,8% российского товарооборота, а на Индию — 8,8%, такая непредсказуемость создаёт серьёзные риски для планирования.
«Опыт наших основных партнёров показывает эффективность управляемых курсов. Народный банк Китая ежедневно устанавливает референсный курс юаня, от которого допускаются колебания в пределах плюс-минус 2%, при необходимости проводя интервенции через госбанки. Резервный банк Индии использует аналогичный подход с рупией. Обе страны добились стабильности своих валют при сохранении конкурентоспособности экспорта, — отмечает аналитик. — Для России, 95% расчётов которой с Китаем уже идут в национальных валютах, синхронизация подходов к курсовой политике могла бы снизить транзакционные издержки и упростить прогнозирование для экспортёров и импортёров».
Введение валютного коридора даст бизнесу понятные ориентиры для планирования контрактов и инвестиций, снизит спекулятивную волатильность и позволит регулятору более точно управлять денежно-кредитной политикой, продолжает Игорь Расторгуев:
«При товарообороте России с Китаем в 244,8 млрд долларов и растущей торговле с Индией, которая в первом полугодии 2025 года достигла 69,2 млрд долларов, стабильность курса становится не просто технической задачей, а условием для развития долгосрочных торговых отношений. Конечно, любое изменение курсовой политики потребует тщательного расчёта границ коридора и механизмов интервенций».
