ENG
Интервью, Технологии, Финансы

Карл Суманнен: Прорывных инноваций в банках нет

Одними из лидеров цифровой трансформации в России являются банки. Мобильные технологии, big data, чат-боты — внедрение всех этих инноваций превращает кредитные учреждения почти в настоящие технологические компании. Эксперт в области банковских технологий Карл Суманнен рассказал в интервью «Инвест-Форсайту» об изменениях, которые ждут банки в ближайшем будущем. И это не только переход на блокчейн. Карл Сумманен окончил в 1982 году МФТИ. С 1994 года работал в различных банках, в том числе почти 10 лет в «Гута-банке» — первом кредитном учреждении России, внедрившем систему многоканального дистанционного банкинга.

Цифровизация банков вчера и сегодня

— Карл Тайстович, по данным недавнего опроса ВШЭ, российские банки не отстают по внедрению новых технологий от западных. Так ли это?

— Я думаю, где-то мы даже обгоняем. Еще в 90-е гг. в Москве появился небольшой банк — «Гута-банк», он первым начал разрабатывать концепцию дистанционного обслуживания клиентов. В 1997 году запустили первую версию системы «Телебанк», которая позволяла проводить операции дистанционно — по телефону, используя набор в тоновом режиме и через оператора контакт-центра. Потом добавился интернет-канал. Сначала у «Автобанка», чуть позже у «Гуты». Затем в «Телебанке» добавились другие каналы доступа — WAP, SMS. В 2003-м начали разрабатывать дополнительные каналы доступа — банкинг через смартфоны и UDDP-банкинг, прообраз сегодняшнего мобильного банкинга. Вообще, вокруг цифровой трансформации сегодня многовато хайпа. На самом деле тема не такая новая: фактически цифровизация началась еще в 90-е годы, просто тогда это слово еще не использовалось.

— А как она тогда проходила?

— Для цифровизации нужно четыре компонента — компьютеры, криптография на асимметричных и симметричных ключах, появившаяся еще в 70-е гг., интернет как среда, обеспечивающая глобальную связность, и мобильные телефоны с возможностями компьютера — переносные универсальные вычислительные и коммуникационные аппаратно-программные комплексы, отвязывающие человека от определенной точки в пространстве и являющиеся персональным устройством доступа в цифровое пространство. Позже всех появился мобильный телефон — в 1999 году. Впрочем отсутствие смартфонов в начале 90-х не помешало цифровизации, которая на тот момент уже началась: банки стали работать с клиентами через другие каналы дистанционного доступа.

Следующим этапом цифровизации банков стал перевод в электронный вид обработки операций и автоматизация внутренних процессов: постепенно, шаг за шагом, банки отказывались от бумаги и ручной обработки, перекладывая все больше функций на компьютер. Главным препятствием стало не отсутствие технических возможностей — они как раз были, а законы и нормативно-правовые акты, которые часто предписывали обрабатывать и хранить документы в бумажном виде. Объемы бумаги впечатляли: у крупных банков были склады в Подмосковье, забитые коробками с документами. Возможность законного хранения части документов в электронном виде появилась у банков где-то в 2009 году, когда Центробанк выпустил соответствующий нормативный документ.

— Что понимают под цифровизацией сегодня?

— По сути, то же самое, что в 90-е годы — переход к электронной обработке, автоматизация процессов и дистанционное совершение сделок. Сейчас просто идет оцифровка и автоматизация (сегодня правильно говорить «роботизация») оставшихся неоцифрованных кусочков, их не так много осталось. Но это самая сложная часть процесса: как всегда, последние 20% от общего объема работы по стоимости, по затратам будут равны предыдущим 80%. Добиться полного перехода на цифру и автоматическую обработку будет непросто — внедрение технологии всегда происходит с задержкой. В случае банков технологическая возможность возникла в конце 90-х, а переход, вы видите, мы до сих пор не завершили. Общество само по себе инерционно, в нем столетиями формировалась парадигма работы с бумажными документами, создавалась соответствующая инфраструктура и правовая среда. Переход к безбумажной идеологии потребует 20-30 лет, и то нельзя с уверенностью сказать, что общество станет полностью цифровым: возможно, какие-то отдельные процессы останутся на бумаге.

Многое будет зависеть от того, как скоро российские законодатели смогут изменить законы, а делают это они не очень быстро. Например, сейчас не позволяет нам перейти к полностью цифровой экономике неопределенность статуса электронной подписи. В законодательстве вроде прописано, что электронная подпись полностью эквивалентна подписи, поставленной на бумаге. Но клиент от реальной подписи отказаться не может, а от электронной, в соответствии с тем же законодательством, может. Получается, электронная подпись хуже — она неполноценная. Есть другие недорешенные вопросы, например нет полной ясности с долгосрочным архивным хранением цифровых документов.

Одним из существенных препятствий, замедляющих и усложняющих переход к цифровой экономике, на мой взгляд, является отсутствие и слишком медленное формирование необходимой технологической инфраструктуры. Та инфраструктура, что есть, была создана в нецифровом обществе и не полностью удовлетворяет потребности цифрового. Создание же технологической инфраструктуры цифровой экономики — задача, которая не может быть решена силами отдельных компаний, имеющих ограниченные ресурсы, компетенции и разнонаправленные интересы.

В поисках лидера

— Какие российские банки стали лидерами по внедрению цифровых технологий?

— Выделить одного лидера сложно — кто-то впереди в одном, кто-то в другом. Если очень грубо оценивать «среднюю температуру по больнице» и судить по соотношению достигнутых результатов и потраченных денег, на мой взгляд, в данный момент на первом месте «Тинькофф банк», на втором — Сбербанк. Остальные банки, если и отстали, то совсем немного, а по отдельным направлениям могут даже быть впереди указанных лидеров. Конкуренция между банками и финтехом очень жесткая — завтра лидеры могут поменяться.

«Тинькофф банку» в каком-то смысле было проще — это гринфилд, его строили с нуля, что всегда легче. У банка нет отделений — это полностью цифровой банк. Сбербанк же — огромная организация с длительной историей и грандиозной унаследованной инфраструктурой. Сбербанку на ходу приходится перестраивать уже существующую инфраструктуру и информационные системы, а это многократно усложняет задачу, ведь параллельно с апробацией новых сервисов и цифровой трансформацией, ведущейся сразу по многим направлениям, надо продолжать обслуживать клиентов и обрабатывать операции.

— Когда цифровые банки появились на Западе?

— Там цифровизация началась раньше. Примитивные формы дистанционного банкинга появились в 80-х годах. Когда я работал в Великобритании в конце 80-х, для совершения простых операций, например перечисления средств на депозит, можно было давать команды голосом через телефонную трубку. Или пользоваться специальным «генератором тонов», выдаваемым банком: это небольшие устройство с кнопочками, прикладываешь его к трубке, нажимаешь цифры, а оно издает писк. Звуки распознает компьютер на другом конце провода и проводит операцию. В 90-е начали появляться гораздо более гибкие сервисы, родилась идея омниканальности — клиенты стали обслуживаться через любой удобный для них канал.

Нужен ли банкам блокчейн

— Недавно во время хайпа вокруг криптовалют ряд российских банков объявил о запуске блокчейн-проектов. Какие перспективы у блокчейна есть сегодня, после обвала стоимости биткоина?

— Блокчейн — замечательное изобретение и элегантная технология, мне она очень нравится. Распределенный реестр позволяет большому числу участников достичь консенсуса в отсутствие единого центра доверия. Однако красота этой идеи не означает, что блокчейн заменит все и везде. Пару лет назад, когда началось массовое помешательство вокруг блокчейн, все стали бездумно внедрять технологию даже там, где она не очень-то нужна. Многие зарабатывали на этом деньги, объявляли ICO, собирали инвестиции. Кто-то зарабатывал на росте курса криптовалют. На самом деле — при всей своей элегантности — блокчейн имеет значительные ограничения и способен решать относительно небольшое число задач. Как правило, его можно использовать в системах с небольшой транзакционной нагрузкой и большим числом не доверяющих друг другу участников. Например, есть N жильцов дома, которые патологически не верят друг другу и не могут решить, кто будет управлять информационной системой, объединяющей их всех. Блокчейн здесь стал бы идеальным решением: у него жесткие правила, нет единого оператора управления, обмануть систему и поправить данные в свою пользу невозможно.

Однако если нужно провести большое число операций в секунду, к примеру до 10 тыс., то блокчейн здесь вряд ли помощник. Пока я не знаю распределенных реестров, способных обеспечить обработку такого большого числа данных (при соблюдении необходимого уровня надежности алгоритма нахождения консенсуса). Еще одна проблема классического распределенного реестра — высокое потребление электроэнергии. Из-за этого стоимость одной транзакции довольно высока и может достигать десятков рублей. Поэтому маловероятно, что в ближайшее время блокчейн в его классической форме начнут использовать вместо Visa и Mastercard, способных ежедневно проводить миллиард транзакций.

Самые лучшие инновации

— Можете назвать две-три разработки, связанные с цифровой трансформацией банков, которые вас в последнее время поразили?

— Красивых идей много, но таких инноваций, чтобы сказать «вау» и назвать прорывными, в последнее время не могу назвать. Понравилась разработка в области аутентификации: это российский проект, он пока на стадии НИОКР. Система анализирует рефлекторную моторику, например движение глаз. Красота идеи в том, что бессознательными рефлекторными реакциями управлять нельзя — они уникальны для каждого человека, а значит, их невозможно подделать. Другую биометрию, которая находится под контролем человека, отпечатки пальцев например, подделать можно. Также можно подделать голос, лицо поменять с помощью пластической операции, а вот движение глаз не изменить никак. Если технологию получится довести до промышленного применения, это может быть прорывом и решит проблему аутентификации в цифровом пространстве.

— Какие технологии, внедряемые сегодня в банки, лучше всего монетизируются?

— Все, что связано с платежами, кредитами, повышением удобства и простоты обслуживания. Эти технологии, правда, больше про привлечение и удержание клиентов и снижение костов на обслуживание, а не про прямое зарабатывание денег. Например, благодаря роботизации колл-центров можно сэкономить на затратах, однако на самом деле эта технология, если говорить честно, при неумеренном использовании часто ведет к снижению качества обслуживания. Боты полезны в определенных ситуациях, но слишком сильно увлекаться ими нельзя. Во всем нужна мера и здравый смысл. Если чересчур снизить число сотрудников колл-центров, вы будете только терять клиентов. Дозвониться до операторов станет нереально. Боты хорошо работают в простых ситуациях, например когда надо приятным голосом зачитать перечень кредитов и депозитов, а вот о преимуществах одного депозита перед другим с точки зрения конкретного клиента с учетом его ситуации и потребностей могут хорошо рассказать только живые консультанты.

Банки против финтех-компаний

— Сколько понадобится лет, чтобы необанки потеснили традиционные банки? Есть у таких банков перспективы, или рано или поздно они зайдут в тупик?

— Обычные банки уже теснят. Но захватить 100% рынка необанки не смогут никогда. Нет абсолютно универсальных банков, которые были бы лучше во всем и всегда. Кроме того, ситуация меняется во времени. Сегодня в чем-то лучше один банк, завтра — другой. Например, есть региональные банки, аффилированные с региональными клиентами, из которых такие клиенты никогда не уйдут. Это бесконечная конкуренция, гонка.

— То есть в далеком будущем банки с офисами останутся?

— Да. Есть операции, для выполнения которых надо прийти в офис. Есть клиенты, которые хотят прийти в офис. Например, иногда клиенты хотят получить консультацию именно у хорошего специалиста в офисе, а не у оператора контакт-центра, тем более бота. Поэтому офисная сеть традиционных банков сохранится, хотя, скорее всего, как-то изменится.

— Есть ли перспективы у таких финтех-проектов, как Revolut? Это мобильное приложение, позволяющее конвертировать средства из одной валюты в другую по межбанковскому курсу и совершать бесплатные денежные переводы в любую точку мира. Может ли данный сервис потеснить «Тинькофф банк»?

— Этот проект основали Влад Яценко, выпускник физтеха, и Николай Сторонский. Ребята молодцы, проект действительно интересный. Благодаря сервису можно проводить операции с разными валютами и криптовалютами. Идея предоставить в одном месте полный набор взаимосвязанных и востребованных сервисов переводов и конверсий вполне логична. Думаю, данный сервис точно найдет своего клиента. Хотя, по сути, Revolut — это просто технологичный банк, но он научился делать некоторые операции дешевле, чем традиционные банки. В том, что Revolut потеснит в России «Тинькофф банк», я не уверен: все-таки у этих банков разные пространства сервисов и разные целевые сегменты клиентов.

Любой бизнес строится на решении какой-то проблемы, каком-то неудобстве. Те, кто решают такую проблему, продают затем сервис по ее решению остальным людям. Основатели Revolut решили проблему неэффективности определенного подмножества операций и теперь продают это решение тем, кому такие сервисы интересны. Революционного в этом ничего нет. Скорее, можно говорить об эволюционном развитии такого института, как банк.

Беседовал Александр Столяров

Вам понравился этот текст? Вы можете поддержать наше издание, купив пакет информационных услуг
Загрузка...
Предыдущая статьяСледующая статья