ENG
Инвестклимат, Интервью

Владимир Мау: Курс рубля зависит от политики

Пока новое руководство Росстата выжимает доли процента из вялого экономического роста, многие эксперты предлагают вообще отказаться от фетиша цифр. Во-первых, потому что экономический рост отвязался от благосостояния, то есть экономика и люди необязательно выиграют, если рост будет больше. Во-вторых, потому что маленькие проценты — это неизбежное следствие грамотной антикризисной политики. Как же все-таки оценивать экономическое состояние России и риски для национальной валюты, мы спросили экономиста, ректора РАНХиГС Владимира Мау во время презентации апрельского «Мониторинга экономической ситуации в России»

Ректор Российской академии народного хозяйства и госслужбы при президенте РФ Владимир Мау. Игорь Онучин / РИА Новости

— Владимир Александрович, каковы прогнозы по национальной валюте на текущий год? 

— В 2018 году нам удалось уйти от жесткой привязки к моноэкспортной проблеме. Рубль более-менее отвязался от колебаний цен на нефть. Зависимость снизилась не в разы, но, по крайней мере, на проценты. Понятно, если цена нефти упадет или вырастет вдвое — это повлияет на рубль, но так, как в предыдущие годы, когда графики полностью совпадали, уже не будет. При этом российская валюта (как и любая, не являющаяся глобальной резервной) сохранила зависимость от внешнеполитической конъюнктуры. Сегодня основные риски находятся в политической, а не экономической сфере.

— Зависимость преодолима?

— Нет, конечно! Но это не так плохо. Мы забываем, что колебания национальной валюты являются демпфером с точки зрения макроэкономической устойчивости. Большинство проблем Евросоюза связано как раз с тем, что евро не колеблется в соответствии с потребностями отдельных национальных экономик. Если бы курс рубля так не ходил, у нас макроэкономическая ситуация была бы более тяжелой.

— С чем вы связываете небыстрое восстановление экономики?

— Невысокий темп роста, что у нас, что на Западе, после кризисных явлений 2008 года связан с очень успешной антикризисной политикой. Власти оказались способны не допустить разрушения банков, банкротства предприятий, роста безработицы и социального напряжения, но, естественно, быстрого отскока потом не произошло. Отсюда не следует, что антикризисная политика — это плохо. Мы просто должно понимать: чем успешнее мы противодействуем кризису, тем труднее будет с точки зрения послекризисного роста.

Кризис 2014—2016 года мы прошли невероятно мягко — был минимальный спад, впервые население не перекладывало сбережения в валюту, практически не сокращались золотовалютные резервы, не было роста безработицы — все формальные параметры были очень благоприятными, но при этом послекризисное восстановление тоже очень вялое, без структурных сдвигов.

Беседовала Анна Орешкина

Вам понравился этот текст? Вы можете поддержать наше издание, купив пакет информационных услуг
Загрузка...
Предыдущая статьяСледующая статья